Интервью Дмитрия Лысаковского телеграмм-каналу «Антимусор»

«Когда несправедливость становится законом,сопротивление ей становится обязанностью.» Т.Джефферсон.

В каком преступлении вас обвиняют?

Покушение на мошенничество, ч.3 ст.30, ч.4 ст.159 УК РФ. Одна из самых “популярных” ныне статей, скоро по популярности обгонит даже наркотики.

Какое наказание вам грозит?

С учётом того, что я обвиняюсь в покушении на преступление — до 7 с половиной лет лишения свободы.

Чем вы не угодили власти, что против вас завели дело?

Ну, я не склонен себя переоценивать: власти на мою конкретную судьбу весьма даже наплевать. Власть у нас людьми поименно интересовалась только на выборах года этак 2008-го, позже — уже нет. Поэтому я не могу винить абстрактную, общую “власть” в фабрикации дела против меня — в этом надо винить конкретных лиц. Вот в чём я могу винить власть — так это в создании человеконенавистнической системы имитации правосудия, нацеленной на удержание власти бессменно в руках одной кучки. Впрочем, к этому вопросу мы ещё вернёмся по ходу разговора. Сейчас давайте поговорим о том, что из себя представляет современная правоохранительная система и как она работает.

По статистике 25% всех заключённых, сидят по 228. Много ли с вами сидело людей, обвиняемых в преступлениях, связанных с наркотиками?

Если под “сидят” понимать количество осуждённых, то, думаю, ваши данные черезчур оптимистичны — осуждённых за “наркоту” гораздо больше. Если же говорить про тех, кто арестован по таким обвинениям до суда, то ваша цифра похожа на правду. Разница объясняется тем, что “наркоманы” всегда сдают всех, кого знают и кого не знают, в обмен на подписку о невыезде иначе СИЗО, ломка и грустная, чёрно-белая жизнь без наркотиков в ожидании гаратнированного срока. Причин такого положения дел множество: наркотики — зло социальное, и также, как само общество, многогранно. Скажу лишь, что 228-я статья УК недаром носит неофициальный титул “народной”. Вообще — это тема отдельной статьи, про наркотики, наркоманов, наркоборцев и и их удивительный симбиоз можно рассказывать часами.

По каким статьям ещё сидят люди вместе с вами?

Самые популярные статьи, не считая связанных с наркотиками — “классические” кражи-грабежи-разбои, мошенничество или растрата (159,160 УК), взятки (290,291 ук) и, как ни странно, экстремизм (282 УК). Остальные статьи составляют малую толику от всех арестантов. Современные реалии таковы, что обвиняемые по “ненасильственным” статьям (не связанным с применением силы, 159,160,290,291 УК и иже с ними) редко содержатся с заключёнными, обвиняемыми по другим статьям. Результатом этого является однотипный и исключительно культурный состав камер, а изредка встречающиеся в таких камерах обвиняемые по другим статьям лишь подтверждают это правило.

Как именно против вас сфабриковали обвинение, что для этого использовали?

История фабрикации именно моего дела уже не раз обсуждалась в прессе и в ЖЖ, который сейчас ведут мои друзья, и стала, в конце концов, одной из причин, по которой ушёл в отставку генерал СК Александр Дрыманов. Это пока — лишь начало, и мы вернёмся к моей истории чуть позже, а пока давайте поймём, как фабрикуются дела вообще. Для начала: заказные дела существовали всегда и во всех странах мира. Это очень соблазнительно и эффективно: использовать законно существующий механизм принуждения (а именно этим и является правоохранительная система) для достижения своих частных целей. Для недопущения такого незаконного использования системы предусмотрен целый ряд фильтров: руководство следователя,прокурорский и судебный надзор и, в конце концов, суд. В некоторых странах эта система работает хорошо, у нас она специально сделана неэффективной. Людям, в ней задействованным, она помогает зарабатывать деньги, а потому никакого интереса в её правильной работе они не имеют; обычные же люди не имеют ни возможностей, ни желания этого потребовать. Справедливости ради нужно сказать, что система принимает все меры, чтобы остаться неизменной: она вынуждена работать, обеспечивать некий минимальный уровень функционирования (правоохранительной деятельности), балансировать между интересами тех, кого она обязана защищать и тех, кто может её уничтожить. Система не только мимикрирует под нормально функционирующую, но и научилась прятать свою человеконенавистническую сущность: о ней предпочитают не думать до момента, когда уже изучаешь её изнутри и удивляешься, как Олег Коршунов, отсутствию горячей воды в СИЗО “Лефортово”. Результатом такой работы “и нашим, и вашим” является то, что система весьма успешно создаёт видимость борьбы с небольшими, “бытовыми” преступлениями, но “пасует” перед серьёзными делами, где замешаны интересы власть имущих, если дело не продвигает какой-либо более сильный интерес, каковым сейчас может стать и пресса. Пример — дела Улюкаева, Захарченко, Гайзера и других. Поэтому для того, чтобы “сфабриковать” дело, у нас многого не нужно: достаточно “убедить” следователя возбудить дело и привлечь нужного человека в качестве обвиняемого. Логика такого действия на этапе заключения под стражу не проверяется: ни прокуратура, ни суды не станут “входить в обсуждение вопросов, которые будут предметом разрешения при рассмотрении судом дела по существу”, далее система будет “тащить” жертву уже десятилетиями наработанным конвейером. Вкратце это означает: если на лбу зелёнкой кружок нарисовали, выбраться из цепких зубов системы шансов очень мало. И неважно, виновен ты или нет оправдательных приговоров, по данным Верховного суда у нас около 0,7%, а по данным правозащитных организаций — 0,02%. Последней цифре я верю больше, хотя с начала 2018 года количество оправданий и возвратов дел прокурору, по субъективным ощущениям, выросло. Так что сфабриковать дело в отношении любого человека нетрудно, особенно — при наличии интереса, подкреплённого финансово. В отношении моего дела это было сделано очень просто: следователя “попросили” не обращать внимания на вступившие в законную силу решения судов, согласно которым потерпевший незаконно владеет имуществом, на которое якобы имело место покушение. Больше ничего и не потребовалось. Убедить следователя в том, чтотрешения судов подлежат исполнению, на этапе следствия, не получилось; прокурора и суд не можем убедить до сих пор. Такова сила инерции системы.

Какие условия в СИЗО?

С одной стороны — условия в СИЗО куда лучше тех, которые описываются у Солженицына или Шаламова и даже лучше тех, которые были в 90-х и 2000-х годах. С другой стороны, они всё равно далеки от норм государств, уважающих своих граждан. Хорошего в СИЗО немного, но плюсы есть. Режим дня, физкультура (при желании), умеренное питание, труднодоступны алкоголь и наркотики. Очень многие вылечили тут язвы и гастриты. Есть время читать, учиться; при желании можно завести много хороших, полезных знакомств. У меня, как у юриста, появилась огромная практика. Вместе с тем, СИЗО — не пионерский лагерь и не пансионат. Нужно понимать цель существования этого учреждения, тогда станет понятна и причина наличия тех минусов, которые присущи системе. В теории, закон позволяет заключить под стражу любого обвиняемого по делу, если следователь полагает, что он может скрыться от суда и следствия, совершить новые преступления, повлиять на свидетелей, уничтожить доказательства или иным образом помешать производству по делу. По факту суды не требуют подтверждения этих опасений какими-либо доказательствами (отказывают суды в заключении под стражу в 6% случаев — официальная статистика, по факту все известные случаи освобождения из-под стражи я могу пересчитать по пальцам двух рук). То есть, следователь вправе держать в СИЗО практически кого угодно. Зачем? Давайте разбираться. Первая причина — убедить человека признать вину, начать сотрудничать со следствием, оговорить себя и других. 70% дел закрываются в т.н. “особом порядке” — когда обвиняемый согласен с обвинением, признаёт вину и ничего не оспаривает. В этом случае доказательства по делу не изучаются, то есть, все косяки следствия останутся скрытыми, можно просто крутить дырки для звёздочек и медалей. Если бы “особый порядок” был возможен по особо тяжким преступлениям, то таких приговоров было бы ещё больше. “Особый порядок” означает, что через пару заседаний человек будет в лагере, а там условия не в пример легче. И человек выбирает признание вины в обмен на прекращение мучений в СИЗО, даёт изобличающие других обвиняемых (и вообще кого угодно) показания. Вторая причина — затруднить человеку работу над делом, защиту своих прав и предопределить осуждение к реальному сроку лишения свободы. В СИЗО у человека связаны руки — он не может ни защищаться, ни работать над делом, ни даже просто почитать законы и понять, в чём его обвиняют; сторона обвинения тем временем может безпрепятственно готовиться к заседаниям, работать со свидетелями, собирать доказательства. Третья причина — создать условия для вымогательства денег у обвиняемых. В рамках нашего дела следователь Шевелёв, например, как внезапно выяснилось – с ведома высших чинов СК РФ, вымогал у обвиняемых суммы от 3-х млн. рублей до трёх миллионов долларов США, по факту чего уже возбуждено уголовное дело. Из-за этого скандала с участием следователя Шевелёва, обвиняемых Рыжова и Лысаковского, посредника — адвоката Кочкина, вынужден был уйти в отставку глава СК Москвы генерал Дрыманов. Отпустить человека из-под стражи следователь может и своим решением, но делать это бесплатно нет смысла. Четвёртая причина — мучить и пытать арестантов. Некоторым следователям осознание того, что он может посадить человека в тюрьму доставляет удовольствие, близкое к половому. Многие следователи — люди с деформированной психикой, не имеющие семей, не получившие хорошего семейного воспитания. И мучение людей не осознаваемая, но объективно существующая потребность их организмов. Чтобы достичь этих целей, в СИЗО и создаются такие условия, которые будут способствовать достижению этой цели. В деталях писать об этом трудно — это тема отдельной беседы. Кстати, условия СИЗО — это лишь вершина неконтролируемого айсберга пыток и унижений; есть ещё и условия перевозки, и содержания в судах, и унижение родственников, и “отжим” бизнеса, и вымогательства.

Опишите людей, которые сидят вместе с вами.

Извините, не буду. У них есть право на тайну частной жизни, на которое государству наплевать, а мне — нет. Захотят — сами расскажут. Но описать типажи, думаю, я вполне могу. Люди в СИЗО крайне разные, но определённые общности выделить можно. Во-первых, большая часть обвиняемых — люди с незаконченным средним образованием. Типичные их преступления — грабежи, разбои и т.п. Отдельная каста — т.н. “майонезники” — те, кто попался на мелкой краже из магазина. Таких очень много. Получить титул “разбойника” сейчас можно и за разбитое кочергой окно ларька. Сюда же попадают и “зимовщики” — те, кто заезжает в тюрьму на 6 месяцев холодного сезона. Вторая категория — профессиональные преступники. За плечами не одна ходка, чёткая специализация, спокойствие и умение общаться с окружающими. Третья категория — случайные люди. Статья тут роли не играет. Таких в тюрьме предостаточно. Четвёртая категория — арестанты с большим жизненным опытом, как правило, в возрасте. Сейчас таких тоже очень много — как правило, это бизнесмены. Ну и пятая категория — чиновники и бывшие сотрудники органов (так называемые “БэЭсы”). Как и везде, в их среде есть и нормальные, а есть ии очень специфические люди. Такие могут быть бесконечным источником неординарных ситуаций. Есть “Папины/мамины сынки” — эти живут в тюрьме за счёт родственников, не чувствуя себя за это обязанными. Как правило, это персонажи, попавшиеся на наркотиках, ну или сбившие кого-то на папином “гелендвагене”. Они много где есть, но уважения из них заслуживают единицы. Ну и, конечно, 90% всех арестантов — невиновны. Ну, так они сами говорят.

Как происходило ваше заключение под стражу?

Достаточно спокойно: меня задержали по приезду в Москву из Питера. После того, как суд отменил мне домашний арест, меня взяли под стражу уже в зале суда.

Насколько негуманными были полицейские в обращении с вами?

У меня вообще не было каких бы то ни было серьёзных разногласий с конвоем или с арестовывавшими меня полицейскими. Большая часть из них рассчитывает на то, что будет иметь дело с действительно опасными преступниками — им нормальный человек за радость. Попадаются, конечно, и нелюди в погонах — но сейчас вполне достаточно спросить у такого номер его нагрудного знака, чтобы приструнить. То же касается и сотрудников ФСИН — большей частью, они совершенно нормальные люди. Исключения из этого правила встречались в каждом из трёх СИЗО, где я побывал: вместе с тем, у многих это было результатом небольшого опыта работы. Однако в семье бывает и не без полицая. Это не метафора: некоторые из “обличённых властью” ведут себя, как офицеры СС перед строем партизан: у меня очень серьёзные сомнения, что их деды и прадеды воевали на стороне СССР, а не защищали Майданек и Аушвиц от содержавшихся там пленных. Хотя таких, повторюсь, единицы.

Как вы осуществляете связь с внешним миром?

У меня для этого есть только официальные каналы. Следователь так был заинтересован в том, чтобы меня сломать, что договорился о том, чтобы меня держали в т.н. “спецблоках”, корпусах особо строгого режима для “врагов народа”, известных среди арестантов как “подводная лодка”: 4-й корпус “Матроски”, 6-й “Водника”, 1-й в “Медведках”. (Предвосхищая вопрос — ни в “Лефортово”, ни в 99/1 мне быть не довелось.) Пронести туда устройство связи не получится: обыски перед и после визитов к адвокату, полнейшая изоляция от внешнего мира, регулярные обыски камер… Впрочем, по слухам, которых в арестантской среде всегда много, некоторые справлялись и с этой задачей. Поэтому стараниями следователя я 2,5 года был лишён возможности видеть и слышать мою семью, детей, родных — да и кого бы то ни было вообще. Единственными доступными для меня способами общения были официальные: письма (обычные, почтовые, и электронные — через систему “ФСИН-письмо”), а с января 2018 мне разрешили телефонные звонки. Ещё удавалось видеться в судах, ну и иногда получалось передавать весточки через адвоката, минуя цензуру. На других корпусах, где режим не такой жёсткий, со связью полегче: туда, в теории, куда проще протащить телефон. Интернет, впрочем, остаётся запрещённой роскошью.

Насколько сильно заключение повлияло на состояние вашего здоровья?

Повлияло. Это — часть системного применения пыток к арестованным. Например, в течение четырёх месяцев я ездил в заседания судов с зубной болью, о чём знали и начальство СИЗО, и суд. Работать с зубной болью вообще трудно, а мне было нужно отстаивать, доказывать свою невиновность. Людей тут убивают онкологией, камнями в почках, диабетом. Один обвиняемый по моему делу страдает от тяжёлого генетического заболевания, связанного с риском смерти при травмах, и вынужден пить препараты по часам — но это ж не причина проявлять гуманность. Задача сломать человека, а болезни в этом деле — первый помощник. Из СИЗО можно выйти по болезни лишь за пару дней до смерти. Также в тюрьме люди глупеют. Все и всегда. Кто-то спасается шахматами, математикой, литературой, стихи учит. Кому-то это не страшно — так как не очень заметно. Но глупеют все и всегда. Это — часть программы по десоциализации и геноциду граждан.

Как вы считаете, бывают ли честные люди в правоохранительных органах?

Безусловно, да. Другое дело, что работают они, сообразно своим принципам, как правило, недолго. Ведь всегда проще погасить свет в себе, чем рассеять тьму вокруг. Ну, а если пойдут против системы — окажутся по эту сторону решётки.

Как вы относитесь к действующей власти?

Как к атавизму, пережитку прошлого. Государство и власть — это организм. Есть простой диагностический тест: если на теле маленькая ранка не кровоточит и не затягивается, перед вами — труп. Наше государство утратило возможность реагировать даже на маленькие ранки на своём теле.Заслуги трупа в прошлом и его планы на будущее при этом совершенно не важны. Ни построенные из последних сил мосты и космодромы, ни ЧМ по футболу и Олимпийские игры не играют никакой роли, если из активов у народа лишь ненависть у внешнему врагу и ипотека. Труп не может развиваться. Труп может быть лишь источником питательных веществ для других. Не обязательно для стервятников издалека: он может кормить и своих опарышей. Поэтому, признавая достижения нашей власти (в сфере пропаганды, например), я не вижу её реальных достижений, например — в сфере пенсий, образования, социальной защиты или того же космоса, ВПК, экономики. И я — далеко не приверженец либеральных капиталистических идей. Власть пытается продлить свой срок правления. Никаких других интересов я у неё не вижу, а этот её интерес с моим не совпадает. Я уверен в том, что России надобны умные, а не только верные, и что четыре больше двух. Так что — дай Бог сил нашей Отчизне дожить до той стратегической ошибки, которая приведёт к власти людей, ставящих интересы общества выше своих, частных.

В интернете я прочитал, что вы связаны с ополчением в ДНР, можете об этом поподробнее рассказать?

В интернете есть блог, который я вёл. Там достаточно много написано и о том периоде.

Чем вы занимались в ДНР?

18.05.2014 года я и мой коллега, Пётр Чихун (обвиняемый по тому же делу, что и я) были назначены представителями новосозданной тогда ДНР при Международном уголовном суде ООН. Этот мандат до сих пор очень удивляет и следователей, и судью — мало кто в него верит, но он есть в деле. Потом – доставка гуманитарной помощи, потом вывозили раненых в Россию, много чего было. Кое-чему приходилось и учить людей. Мои друзья до сих пор там, и я очень жалею о том, что не могу быть настолько же полезен делу установления мира на Донбассе.

Какие у вас есть достижения в качестве юриста?

Главное достижение — за всю карьеру я не дал судьям ни копейки денег в качестве взятки, и при этом у нас получалось выигрывать дела. Как я выяснил уже тут, изучая специфику работы как адвокатов, так и юристов-арбитражников, чьи доверители волей судеб оказывались рядом со мной, это по нынешним временам – редкость. Кроме того, я очень надеюсь на рассмотрение всех безобразий, которые происходят в СИЗО, в Европейском суде по правам человека. Одну мою жалобу уже приняли, вторая на подходе.

Наши подписчики часто интересуются, при каких-либо обстоятельствах полицейские начинают серьёзно искать мошенников? Какую сумму нужно украсть, чтобы твоё дело точно начали расследовать?

Все эти действия можно стимулировать дополнительной оплатой следователю. Случаев, когда дела возбуждали не при взятии кого-либо “с поличным”, единичны и каждый раз даются с трудом. Второй вариант — огласка, это не гарантия, но хороший стимул для полицейских. Ну или административный ресурс. Любые попытки возбудить дело стороннему человеку “с улицы” обречены минимум на 2-3 отказа.

Какой совет вы можете дать нашим подписчикам?

Кроме очевидного — не попадайте в тюрьму?.. Несколько дам.

  1. Всегда имейте достаточную финансовую “подушку”: адвокаты и содержание в тюрьме — дело недешёвое.
  2. Не трогайте наркотики.
  3. Имейте наготове доверенного адвоката и сделайте на кого-либо из близких лиц доверенность сроком лет на 10-15. Здорово облегчит жизнь.
  4. Помни о смерти и о тюрьме. Думаешь, тебе всё можно? Ты всегда выходил сухим из воды? Получалось откупаться? Связи помогали? Поверь, это временно.
  5. Будьте готовы, что 80% друзей, знакомых, родственников от вас отвернутся. Исключение — люди, которые прошли с вами через экстремальные ситуации.
  6. Не думай, что ты сможешь понять логику или противостоять процессу репрессий по закону. Сможешь, но это займёт годы. Хочешь быстро договаривайся, но помни, что любая договоренность имеет свою цену и свои последствия. Например, захочешь договориться со следователем за взятку получишь срок и за взятку. И это правильно.

Какие интересные случаи произошли за время вашего нахождения в СИЗО?

Случаев было много, но их, увы, сложно понять человеку, далекому от местного быта и режима. Как и в любом обществе, где есть большое количество подгрупп, тут хватает и смешного, и грустного: но смешного, правда, больше. Очень любопытно наблюдать за “малолетками” — это молодёжь “без царя в голове”, с юношескими закидонами, но уже в тюрьме. В их среде, порой, сон разума рождает истинных чудовищ: в виде фольклора, экстрасоциального взаимодействия и даже отношения друг к другу. Не меньший источник лулзов — и группа, условно (!) именуемая “А.У.Е.”. Этот народец, как правило, не имеет никакого отношения к “понятиям” и в лучшем случае они выучили что-то наизусть из “арестантского уклада”, но желание аффилировать себя какой-либо группе сильно чрезвычайно, и начинается поиск уже ими лиц для обращения в эту субкультуру… Ошибки, понятное дело, множатся экспоненциально, и в лагере это “А.У.Е.” быстро превращается в “А УДО?”… Представители администрации, в особенности — те самые “неадекватные”, о которых я говорил раньше, не меньший источник смешных моментов, причина этого в том, что они, как правило, не знают собственных нормативных документов, а когда это им показываешь — очень злятся.

И какие интересные случаи вы можете вспомнить из своей юридической практики?

Моя практика касалась большей частью, арбитражных дел. Вряд ли это будет так уж интересно, поэтому пока что расскажу о том, как уголовные дела заводятся и возбуждаются сейчас, а заодно — покажу, с какими целями. Очень распространённым сейчас являются случаи ареста бизнесменов в целях “отжима” госконтрактов и госденег. Пара примеров.

  1. Фирмой заключается контракт на выполнение строительных работ для госструктуры, по договору перечисляется аванс, работы выполняются. Далее — уголовное дело, осуждение, приговором установлено, что вся сумма похищена (сейчас именно так и делается). После этого госструктура закрывает оставшиеся платежи “своим” дочерним фирмам и получает новое финансирование на весь объект, ведь строить-то надо!.. Цикл повторять до возникновения вопросов у счётной палаты.
  2. Похожая схема используется АСВ (Агентством по страхованию вкладов) для банкротства банков. Банкиров осуждают, АСВ получает долги и государственные деньги на их выплаты. Ну и у банкиров приговором установлена обязанность возместить ущерб в размере не реальных, как правило, сумм.

Чтобы не было недопонимания. По моим субъективным ощущениям, не менее 80% людей, содержащихся в СИЗО, действительно совершили преступления. Однако тяжесть этих преступлений такова, что держать их в СИЗО — глупость, вполне достаточно подписки о невыезде или домашнего ареста. Ну и да, около 20% “постояльцев” СИЗО — невиновны (или их вину нельзя доказать строго по закону) но их держат здесь для того, чтобы заставить подписать признание.


Материалы были получены от Дмитрия в рукописном виде через его защитников. Вы можете задать какие-либо вопросы через бота телеграмм-канала, либо написать почтой.

Для обратной связи: Лысаковскому Дмитрию Ивановичу, 1979 г.р., Вилюйская ул., 4, Москва, 127081

либо через сервис «ФСИН-Письмо»

Друзья Дмитрия продолжают вести блог «Гудвина» в Живом Журнале. Мы вам крайне рекомендуем ознакомиться, т.к. там много полезной информации. Кроме того, Дмитрий и обвиняемые по другим делам и их защитники создали Общественное движение «18 21», на сайте которого защитниками публикуются разные материалы юридического характера.

Интернет-версия интервью на Телеграмм-канале «Антимусор»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *